Ледяной поцелуй
Дата публикации: 24.01.2016
Категория: Рассказы о рыбалке
Место: ID 69592
С этой нескромного размера прорубью еще с вечера Иннокентию Валентиновичу пришлось усердно попотеть, но, как он считал, совершенно обоснованно. Ведь, оставаясь зимой в палатке на ночную ловлю, нужно быть готовым к любым выкрутасам непредсказуемого зимнего, а тем более ночного клева. А ну, как схватит соблазнительную наживку горбатый лещина под трешку?! Или, чего доброго, позарится на мормышку с призывно извивающимся червем матерый волчеглазый судачара! ? И что тогда прикажете делать с луночкой стандартного размера? Одной рукой, да еще и в замкнутом пространстве тесной палатки, пешней не намашешься, чтобы лунку расширить, да и соседа с багориком истошным и дрожащим от волнения голосом не покличешь. Потому как соседи-то все – тю-тю!.. По домам еще с закатом разбежались, и наверняка грелись теперь кружкой горячего чая, или еще чем покрепче у экранов телевизоров, а то и нежились уже под теплым одеялом в натопленных квартирах. «Малохольные мерзляки» - как про себя называл их Валентиныч.
А вот Иннокентий Валентинович не таков, - как вполне самодовольно рассуждал он сам о себе, и ему долгую зимнюю ночку прокуковать в палатке в позе зародыша – раз плюнуть. И холод его не пугал – от него организму только польза, потому как не стареет и не портится, как сосиски в морозилке. А если еще и поклевывать будет – так и вообще красота!.. Тем более, как на собственной практике знал Иннокентий Валентинович, ночью может такое клюнуть – ого-го! Рук потом не хватит в разные стороны разводить, чтоб хотя бы примерно показать, какой крокодил оборвал литую посеребренную мормышку уже у самой лунки. Вот к таким-то неожиданностям клева Иннокентий Валентинович и подготовился, пробурив друг за другом четыре лунки и раскрошив перешейки между ними пешней. В получившуюся, не побоюсь этого слова, ПРОРУБЬ, трехкилограммовый лещ должен был проскочить со свистом.
Но лещ пока клевать не собирался, и даже фанероподобные подлещики, обычно жадные до свежих червей и манного теста, куда-то запропастились. Ах нет, вот кажется поклевочка... Иннокентий Валентинович быстро водрузил на место очки и с озабоченной миной пригнулся к дрогнувшему было сторожку, чуть ли не цепляя его носом. Но нет, всего лишь показалось... Он смачно зевнул, окинул скучающим взглядом стены палатки, и подвинув руку поближе к горящим свечам, посмотрел на светящийся циферблат командирских часов. Без четверти три. Валентиныч шумно выдохнул, выпуская изо рта клубящееся облако белесого пара, и, знобко поводя плечами и покряхтывая, стал выбираться из своего «вигвама».
... Тиха и таинственна лунная ночь на матово зеленой глади обширного волжского затона. Щедро льет луна свой инфернальный свет на пошарпанную рыбацкими унтами и валенками твердокаменную ледяную скользь. Жутковато похрустывали сухие ветки стонущих от мороза деревьев на лесистом островке, и пулеметной канонадой простреливали лед многочисленные трещины, заставляя вздрагивать и едва не закладывая уши, когда прошивающая лед молния пробегала вблизи одинокой палатки. Глядя вверх, а потом по сторонам, едва ли можно было с полной уверенностью различить, где сейчас оканчивалась Земля, и начинался Космос...
Вернувшись в палатку и тщательно запахнув вход, Валентинович некоторое время с благоговением прислушивался, как шебуршаться в пенопластовом шарабане пойманные на закате увесистые хитроглазые плотвицы и флегматичные длинногубые подлещики. Улов согревал душу, но этого тепла было недостаточно, чтобы согрелось еще и тело в эту морозную ночь, и поэтому Иннокентий, довольно крякнув, полез во внутренний карман полушубка, где при движении волшебно побулькивала плоская серебристая фляжка с выгравированным на боку рыболовом-«пингвином» - подарок супруги к 23 февраля. Конечно, злоупотреблять Иннокентий Валентинович на такой экстремальной рыбалке никогда не позволял, потому что, захмелев, можно было и задремать ненароком, а задремав, недолго и совсем закоченеть от холода. Но «для сугреву» 50 граммов, это, как скажет любой рыболов, святое!
Набулькав себе положенную норму в крышечку от термоса и достав из шарабана кусочек темного хлеба с салом на закуску, Валентинович собрался уж было поднести напиток к занемевшим от холода губам, но тут боковым зрением уловил настойчивый поклон сторжка одной из удочек. Бутерброд был бесцеремонно отброшен в строну, в отличие от крышечки с напитком, которую Иннокентий бережно отставил в уголок палатки, чтобы ненароком не зацепить ногой в пылу борьбы с рыбой, которая, как он уже предвкушал, будет нешуточной.
А удочка тем временем опасно наклонилась над не в меру широкой прорубью и уже хотела было окончательно кануть в бездонную стынь по воле настойчивого улова, но в последний момент Иннокентий Валентинович все же выловил ее, при этом замочив рукав едва ли не по локоть. На том, уходящем в глубину конце лески-паутинки что-то ритмично билось, ходя кругами и угрожая порезать лесу об острые края проруби. Валентиныч опустился над прорубью на колени, и, отбросив в сторону сползающий на глаза лисий треух, дрожащими руками стал манипулировать леской на широком оперативном просторе макролунки.
Вываживать пришлось по всем канонам рыболовной дисциплины: аккуратно подтягивая трофей при послаблении сопротивления и непременно отпуская леску при очень уж настойчивых рывках. Забыв, как это всегда бывает, о ходе времени и оставленной в углу палатки крышечке, Иннокентий дышал в лунку паром, которая в свою очередь бесцеремонно дышала ему в лицо сырым холодом, и мало-помалу подтягивал к поверхности невиданный улов.
Но когда из лунки выдавило столбик густой от мороза зеленой воды, и надо льдом наконец-то показался «трофей», Иннокентий Валентинович шлепнулся пятой точкой на лед, и сорвав с носа очки, стал судорожно протирать их армейской рукавицей, недоуменно щурясь на вытащенное из лунки «чудо». «Чудо» же в свою очередь застенчиво, и в то же время кокетливо улыбаясь, тонкими розовыми пальчиками пыталось выпутать из копны роскошных, пшенично-золотистых кудрявых волос крючок литой посеребренной мормышки. Иннокентий Валентинович протер рукавицей глаза, чувствительно щипанув себя за нос, надел очки и, отвиснув нижней челюстью, вперился в лицо своего смеющегося зеленоглазого «улова». Скользнув глазами ниже и уперевшись взглядом в неприкрытую упругую грудь, Иннокентий Валентинович деликатно отвернулся и тут увидел в уголке палатки порядком позабытую со всей этой кутерьмой крышечку от термоса: «Вот оно – верное средство для прояснения подзависшего на морозе рассудка! » Потянувшись к ней с той отчаянной решимостью, с которой тянется утопающей к руке подоспевшего спасателя, Валентинович услышал смеющийся и переливающийся, как ручей, голосок:
- Ай-ай-ай, мужчина, вы что же, сами пить собираетесь, а даме не предложите? Как некультурно!..
«Дама» по прежнему нижней половиной своего морозоустойчивого тела находилась в лунке, и по всей видимости, нисколечко не переживая по этому поводу, явно строила глазки опешившему Валентиновичу, расправившись наконец с мормышкой и теперь протягивая ее рыболову.
- Острая! – сказала девушка, попробовав жало крючка пальчиком.
- Ага! – только и нашелся что сказать Иннокентий, умащиваясь на свой стульчик и при этом не сводя глаз с девушки. Она снова переливисто захихикала тоненьким, но весьма заразительным смехом.
Словно перегруженный железнодорожный состав, сцепленный из доброй сотни товарных вагонов, туго двигались мысли в голове Иннокентия Валентиновича. Но одно было ясно без сомнений: впервые за более чем тридцатилетнюю рыболовную практику Валентинычу фартануло по-крупному – он поймал русалку!!! И ведь расскажи кому, что она зацепилась волосами за обыкновенную лещовую мормышку цвета тусклого серебра, да еще и наживленную давно упокоившимся в ледяной воде опарышем – не то, что засмеют, так еще и умалишенным объявят!.. Что же с ней делать теперь? Домой взять? Нельзя! Иннокентий Валентинович все-таки женат, и супруга у него – дама самых строгих правил, если слегка перефразировать классика. «Может, отпустить? – мелькнула шалая догадка. – Но тогда уж точно никто не поверит... Эх, ну почему она не подлещик?! На сковородку бы, и никаких проблем!.. »
Меж тем Валентиныч поймал себя на мысли, что он опять нескромно таращится на соблазнительно обнаженную грудь обитательницы волжских глубин. Спешно отведя глаза, рыболов заметил маленького зеленого рачка, отчаянно копошащегося в волосах девушки.
- А это?.. – тупо глядя на русалку, Иннокентий не очень культурно ткнул в него пальцем.
- А – это! – русалка обольстительно улыбнулась и пощекотала рачка пальчиком, отчего тот засуетился еще шустрее и отчаяние. – Не обращайте внимания, это моя заколка!
Тут до Иннокентия со скоростью все того же запоздавшего товарняка наконец-то дошло, что трофей не может считаться выловленным, пока находится в родной стихии, то бишь в воде. И где гарантия, что кудрявая кокетка в следующий момент не сделает хвостом, оставив Валентиныча в одиночестве размышлять над своим психическим здоровьем.
- Мо-может, вам п-помочь, того... Вы... Выбраться?.. – к Иннокентию Валентиновичу наконец-то стал возвращаться дар речи и деланная мужская галантность.
- Зачем? – наивно удивилась девушка и обнажила в обольстительной улыбке ровные белые зубки.
-Ва-вам же холодно... Наверное... – дрожащим и срывающимся от волнения голосом предположил Валентинович. «Щас уйдет! » - промелькнуло у него в голове обреченно.
- Мне – холодно? – снова залилась русалка звенящим смехом. – А вы предложите мне выпить, чтобы я согрелась!
Это был аргумент, затепливший в душе рыболова надежду, что после выпитой рюмки, то бишь крышечки от термоса, русалка просто так не уплывет, ведь как известно, выпитая в компании огненная вода всегда располагает к более длительному общению... Иннокентий мысленно усмехнулся. Что и говорить, никогда еще ему не приходилось отпаивать свой улов драгоценным напитком! Невольно сглотнув слюну, рыболов протянул русалке крышку с водкой. Смеясь, девушка приняла посуду своими тонкими розовыми пальчиками.
- А себе? – капризно спросила русалка, накручивая на пальчик золотистый вьющийся локон.
- Что – себе? - нервно икнув, переспросил Иннокентий, не сводя обалдевших глаз с русалки.
- Ну, себе налейте тоже! – терпеливо пояснила девушка и, подавшись немного из проруби, пощекотала нос Валентиныча кисточкой накрученных на палец волос.
- Ага, себе... – кивнул Валентиныч и судорожно стал оглядываться в поисках подходящей тары. Взгляд наткнулся на пластиковые стаканчики, в которых догорали две восковые свечи. Пришлось Иннокентию загасить одну из них и тщательно выковырять стаявший воск. В сгустившемся сумраке палатки зеленые глаза ночной гостьи стали блестеть ярче каким-то фосфорическим светом, а золоченые кудри приобрели рыжевато-матовый отблеск. Загадочно улыбаясь, девушка следила за манипуляциями Валентиновича.
С русалками ему пить еще не приходилось. Дрожащими то ли от волнения, то ли от холода руками Иннокентий Валентинович до краев наполнил свою посудину и робко посмотрел на гостью. Кокетка заливисто рассмеялась и, подмигнув рыболову, томно прошептала:
- Будем пить на брудершафт!
Подавшись вперед, она обвила свою тонкую ручку вокруг мокрого рукава Валентиновича, и, подмигнув ему, чокнулась крышкой с его перекособоченным стаканчиком.
- За встречу! - нежно пролепетала она, поднося к губам посудину. Не сводя глаз с русалки, вконец опешивший Иннокентий шумно выдохнул и в три непомерно больших глотка до краев осушил свой стакан.
Задохнувшись от водки, он нюхал свою рукавицу и ей же вытирал слезы, выступившие на близоруких глазах. Русалочка звонко хохотала.
- А теперь – заговорщицки подмигнула Иннокентию Валентиновичу девушка, - мы с вами должны... Поцеловаться! – и снова закатилась заразительным смехом.
Иннокентий заметил, что он тоже растягивает рот в улыбке. А может, это у него просто губы замерзли... Как-то быстро затуманилась голова, благостное тепло из груди быстрыми ручейками стало растекаться по телу, а отбрасываемые единственной свечой тени на стенках палатки закружились быстрее в хаотично-веселой пляске. И только лишь в самой глубине души (хотя кто ее, конечно, измерял, эту глубину?), на самом ее донышке у Иннокентия засвербело предостерегающее чувство страха и вины примерного семьянина перед своей строгой супругой. Ведь неизвестно, чем может закончиться это ночное рандеву с русалкой на пьяную голову...
- Ну иди же, иди сюда! - соблазнительно улыбаясь и складывая бантиком губки, поманила пальчиком девушка. Повинуясь вполне понятному магическому чувству, Иннокентий начал медленно сползать со своего стульчика на колени. Продолжая манить к себе попавшегося рыболова, русалка стала медленно погружаться в лунку. Вытянув губы и прикрыв блаженно глаза, Иннокентий Валентинович тянулся к ней, все ниже наклоняясь над прорубью. У самой кромки воды он, открыв глаза, увидел совсем рядом со своим лицом смеющийся девичий взгляд и изумрудную зелень ее поблескивающих глаз, а в следующий миг ощутил на губах страстный поцелуй, который, вопреки ожиданиям, оказался остро-ледяным и по вкусу почему-то резко напоминал тягуче-зеленую волжскую воду...
Иннокентию Валентиновичу не хватило воздуха, а лицо обожгло острыми льдинками заиндевелой воды. Резко отпрянув от лунки, он встряхнул головой, словно прогоняя наваждение, и огляделся.
Две свечи по-прежнему слезно дотлевали, пластилиново приникнув к стенкам одноразовых стаканов. Валентиныч сидел на коленях перед своей макролункой, с лица колкими струйками на шею и за ворот стекала водица. А в углу палатки сиротливо краснела крышечка от термоса с налитой и загустевшей на морозе водкой.
- Что за ерунда? – растерянно пробормотал Иннокентий Валентинович и, поднявшись с колен, угнездил на раскладной стульчик свою затекшую и совсем уже отмерзшую пятую точку. Кряхтя, он дотянулся до заскучавшей в уголке палатки посудины, и, едва поднеся ее к занемевшим губам, боковым зрением успел заметить, что сторожок одной из удочек отбил резкий поклон, да так и остался, покачиваясь, в критическом изгибе. Осторожно отставив посудину с водкой в уголок палатки, Иннокентий Валентинович едва успел схватить исчезающую в створе макролунки удочку, и, сделав подсечку, почувствовал в темной глубине, на противоположном конце лески-паутинки, тугие и частые рывки упористого соперника...
Виталий Волков,
р.п. Светлый Яр Волгоградской области
Но жизнь наша не предсказуемая и что ждет впереди ...неизвестность.
И с другой стороны посмотреть:ВЕДЬ ЖИТЬ БЕЗ ПРИКЛЮЧЕНИЙ НАМ НЕ КАК НЕЛЬЗЯ!!!
За приятный для чтива слог - отдельный респект!
Войдите, чтобы оставить комментарий.